Господин де Бовиль сидел у себя в кабинете. Англичанин, увидев его, сделал удивленное движение, словно не в первый раз встречался с инспектором. Но господин де Бовиль был в таком отчаянии, что все его умственные способности явно поглощала одна-единственная мысль, не позволявшая ни его памяти, ни его воображению блуждать в прошлом. Англичанин с обычной для его нации флегматичностью задал ему почти слово в слово тот же вопрос, что и марсельскому мэру.
-- Ах, сударь! -- воскликнул г-н де Бовиль. -- К несчастью, ваши опасения вполне основательны, и вы видите перед собой человека, доведенного до отчаяния. У господина Морреля находилось в обороте двести тысяч франков моих денег; эти двести тысяч составляли приданое моей дочери, которую я намерен был выдать замуж через две недели. Эти двести тысяч он обязан был уплатить мне в два срока: пятнадцатого числа этого месяца и пятнадцатого числа следующего. Я уведомил господина Морреля, что желаю непременно получить эти деньги в назначенный срок, и, представьте, не далее как полчаса тому назад он приходил ко мне, чтобы сказать, что если его корабль "Фараон" не придет к пятнадцатому числу, то он будет лишен возможности уплатить мне деньги.
-- Это весьма похоже на отсрочку платежа, -- сказал англичанин.
-- Скажите лучше, что это похоже на банкротство! -- воскликнул г-н Бовиль, хватаясь за голову.
Англичанин подумал, потом сказал:
-- Так что, эти долговые обязательства внушают вам некоторые опасения?
-- Я попросту считаю их безнадежными.
-- Я покупаю их у вас.
-- Вы?
-- Да, я.