-- Пожалуйста; камера аббата находилась футах в пятидесяти от другой, в которой содержался бывший бонапартистский агент, один из тех, кто наиболее способствовал возвращению узурпатора в тысяча восемьсот пятнадцатом году, человек чрезвычайно решительный и чрезвычайно опасный.
-- В самом деле? -- сказал англичанин.
-- Да, -- отвечал г-н де Бовиль, -- я имел случай лично видеть этого человека в тысяча восемьсот шестнадцатом или в тысяча восемьсот семнадцатом году; к нему в камеру спускались не иначе, как со взводом солдат; этот человек произвел на меня сильное впечатление; я никогда не забуду его лица.
На губах англичанина мелькнула улыбка.
-- И вы говорите, -- сказал он, -- что эти две камеры...
-- Были отделены одна от другой пространством в пятьдесят футов. Но, по-видимому, этот Эдмон Дантес...
-- Этого опасного человека звали...
-- Эдмон Дантес. Да, сударь, по-видимому, этот Эдмон Дантес раздобыл инструменты или сам сделал их, потому что был обнаружен проход, посредством которого заключенные общались друг с другом.
-- Этот проход был вырыт, вероятно, для того чтобы бежать?
-- Разумеется; но на их беду с аббатом Фариа случился каталептический припадок, и он умер.