"Так, -- сказал атаман, -- теперь я понимаю, для чего Карлини отстал".
Дикие натуры умеют ценить мужественный поступок; хотя, быть может, ни один из разбойников не сделал бы того, что сделал Карлини, все его поняли.
Карлини тоже встал с места и подошел к телу, положив руку на рукоять пистолета.
"А теперь, -- сказал он, -- будет кто-нибудь оспаривать у меня эту женщину?"
"Никто, -- отвечал атаман, -- она твоя!"
Карлини поднял ее на руки и вынес из освещенного круга, который отбрасывало пламя костра.
Кукуметто, как обычно, расставил часовых, и разбойники, завернувшись в плащи, легли спать около огня.
В полночь часовые подняли тревогу: атаман и разбойники в тот же миг были на ногах.
Это оказался отец Риты, принесший выкуп за дочь.
"Бери, -- сказал он атаману, подавая мешок с серебром. -- Вот триста пиастров. Отдай мне мою дочь".