-- И я сдержу его, -- сказал Морсер, -- но боюсь, дорогой граф, что вы будете крайне разочарованы, -- ведь вы привыкли к живописным местностям, необычайным приключениям, к фантастическим горизонтам. У нас нет ничего похожего на то, к чему вас приучила ваша богатая событиями жизнь. Монмартр -- наш Чимборазо, Монвалериен -- наши Гималаи; Гренельская равнина -- наша Великая Пустыня, да и тут роют артезианский колодец для караванов. У нас есть воры, и даже много, хоть и не так много, как говорят; но эти воры боятся самого мелкого сыщика куда больше, чем самого знатного вельможи; словом, Франция -- страна столь прозаическая, а Париж -- город столь цивилизованный, что во всех наших восьмидесяти пяти департаментах (разумеется, я исключаю Корсику из числа французских провинций), -- во всех наших департаментах вы не найдете даже небольшой горы, на которой не было бы телеграфа и сколько-нибудь темной пещеры, в которую полицейский комиссар не провел бы газ. Так что я могу оказать вам лишь одну услугу, дорогой граф, и тут я весь в вашем распоряжении: ввести вас всюду, или лично, или через друзей. Впрочем, вам для этого никто не нужен: с вашим именем, с вашим богатством и вашим умом (Монте-Кристо поклонился с легкой иронической улыбкой) человек не нуждается в том, чтобы его представляли, и будет везде хорошо принят. В сущности, я могу быть вам полезен только в одном. Если вам может пригодиться мое знакомство с парижской жизнью, кое-какой опыт в вопросах комфорта и знание магазинов, то я всецело в вашем распоряжении, чтобы помочь вам прилично устроиться. Не смею предложить вам разделить со мной эту квартиру, как вы в Риме разделили со мной свою (хоть я и не проповедую эгоизма, я все же эгоист до мозга костей): здесь, кроме меня самого, не поместилась бы и тень, разве что женская.
-- Эта оговорка наводит на мысль о супружестве, -- сказал граф. -- В самом деле, в Риме вы мне намекали на некие брачные планы; должен ли я поздравить вас с наступающим счастьем?
-- Это все еще только планы.
-- И весьма неопределенные, -- вставил Дебрэ.
-- Нисколько, -- сказал Морсер, -- мой отец очень желает этого, и я надеюсь скоро познакомить вас если не с моей женой, то с невестой: мадемуазель Эжени Данглар.
-- Эжени Данглар! -- подхватил Монте-Кристо. -- Позвольте, ее отец -- барон Данглар?
-- Да, -- отвечал Морсер, -- но барон новейшей формации.
-- Не все ли равно, -- возразил Монте-Кристо, -- если он оказал такие услуги государству, что заслужил это отличие.
-- Огромные, -- сказал Бошан. -- Хоть он и был в душе либерал, но в тысяча восемьсот двадцать девятом году провел для Карла Десятого заем в шесть миллионов; за это король сделал его бароном и кавалером Почетного легиона, так что он носит свою награду не в жилетном кармане, как можно было бы думать, но честь честью, в петличке фрака.
-- Ах, Бошан, Бошан, -- засмеялся Морсер, -- приберегите это для "Корсара" и "Шаривари", но при мне пощадите моего будущего тестя.