И вот соседка услышала ужасные крики: это Ассунта звала на помощь. Потом ее голос стал глуше; крики перешли в стоны. На следующий день, после целой ночи ужаса и тревоги, жена Василио наконец решилась выйти из дома, и судебные власти, которым она дала знать, взломали дверь нашего дома. Ассунту нашли полуобгоревшей, но еще живой, шкафы оказались взломаны, деньги исчезли. Что до Бенедетто, то он навсегда исчез из Рольяно: с тех пор я его не видел и даже не слышал о нем.
-- Узнав об этом печальном происшествии, -- продолжал Бертуччо, -- я и отправился к вашему сиятельству. Мне уже не к чему было рассказывать вам ни о Бенедетто, потому что он исчез, ни о моей невестке, потому что она умерла.
-- И что вы думали об этом происшествии? -- спросил Монте-Кристо.
-- Что это была кара за мое преступление, -- ответил Бертуччо. -- О, эти Вильфоры, проклятый род!
-- Я то же думаю, -- мрачно прошептал граф.
-- Теперь, -- продолжал Бертуччо, -- ваше сиятельство понимает, почему этот дом, где я с тех пор не был, этот сад, где я неожиданно очутился, это место, где я убил человека, могли вызвать во мне мучительное волнение, причину которого вам угодно было узнать; признаюсь, я не уверен, что здесь, у моих ног, в той самой могиле, которую он выкопал для своего ребенка, не лежит господин де Вильфор.
-- Что ж, все возможно, -- сказал Монте-Кристо, вставая, -- даже и то, -- добавил он чуть слышно, -- что королевский прокурор еще жив. Аббат Бузони хорошо сделал, что прислал вас ко мне. И вы тоже хорошо сделали, что рассказали мне свою историю, потому что теперь я уже не буду дурно о вас думать. А что этот, так неудачно названный, Бенедетто? Вы так и не старались напасть на его след, не пытались узнать, что с ним сталось?
-- Никогда. Если бы я даже знал, где он, я не старался бы увидеть его, а бежал бы от него, как от чудовища. Нет, к счастью, я никогда ни от кого ничего о нем не слышал; надеюсь, что его нет в живых.
-- Не надейтесь, Бертуччо, -- сказал граф. -- Злодеи так не умирают: господь охраняет их, чтобы сделать орудием своего отмщения.
-- Пусть так, -- сказал Бертуччо. -- Я только молю бога, чтобы мне не привелось с ним встретиться. Теперь, -- продолжал, опуская голову, управляющий, -- вы знаете все, ваше сиятельство; на земле вы мой судья, как господь -- на небе; не скажете ли вы мне что-нибудь в утешение?