-- Положительно, -- сказал он с отвращением, ввинчивая обратно трубки бинокля в костяную оправу, -- положительно этот человек гнусен; как можно увидеть его и не распознать в нем с первого же взгляда змею по плоскому лбу, коршуна по выпуклому черепу и сарыча по острому клюву!
-- Али! -- крикнул он, потом ударил один раз по медному гонгу. Вошел Али. -- Позови Бертуччо, -- сказал Монте-Кристо.
В ту же минуту вошел Бертуччо.
-- Ваше сиятельство спрашивали меня? -- сказал он.
-- Да, -- отвечал граф. -- Видели вы лошадей, которые только что стояли у моих ворот?
-- Разумеется, ваше сиятельство, и нахожу их превосходными.
-- Каким же образом, -- спросил Монте-Кристо нахмурясь, -- когда я потребовал, чтобы вы приобрели мне лучшую пару в Париже, в Париже нашлась еще пара, равная моей, и эти лошади не стоят в моей конюшне?
Видя сдвинутые брови графа и слыша его строгий голос, Али опустил голову.
-- Ты тут ни при чем, мой добрый Али, -- сказал по-арабски граф с такой лаской в голосе и в выражении лица, которой от него трудно было ожидать, -- ты ведь ничего не понимаешь в английских лошадях.
Лицо Али снова прояснилось.