-- Деньги будут у вас завтра в десять часов утра, граф, -- отвечал Данглар. -- Как вы желаете, золотом, бумажками или серебром?
-- Пополам золотом и бумажками, пожалуйста.
И граф поднялся.
-- Должен вам сознаться, граф, -- сказал Данглар, -- я считал, что точно осведомлен о всех крупных состояниях Европы, а между тем ваше состояние, по-видимому, очень значительное, было мне совершенно неизвестно; оно недавнего происхождения?
-- Нет, сударь, -- возразил Монте-Кристо, -- напротив того, оно происхождения очень старого; это было нечто вроде семейного клада, который запрещено было трогать, так что накопившиеся проценты утроили капитал; назначенный завещателем срок истек всего лишь несколько лет тому назад, так что я пользуюсь им с недавнего времени; естественно, что вы ничего о нем не знаете; впрочем, скоро вы с ним познакомитесь ближе.
При этих словах граф улыбнулся той мертвенной улыбкой, что наводила такой ужас на Франца д'Эпине.
-- С вашими вкусами и намерениями, -- продолжал Данглар, -- вы в нашей столице заведете такую роскошь, что затмите всех нас, жалких миллионеров; но так как вы, по-видимому, любитель искусств, -- помнится, когда я вошел, вы рассматривали мои картины, -- то все-таки разрешите показать вам мою галерею: все старые картины знаменитых мастеров, с ручательством за подлинность; я не люблю новых.
-- Вы совершенно правы, у них у всех один большой недостаток: они еще не успели сделаться старыми.
-- Я вам покажу несколько скульптур Торвальдсена, Бартолони, Кановы -- все иностранных скульпторов. Как видите, я не поклонник французских мастеров.
-- Вы имеете право быть несправедливым к ним, ведь они ваши соотечественники.