-- Не может быть! -- с деланным изумлением сказал Монте-Кристо.
-- Невероятно! -- пробормотал банкир.
Баронесса шепнула два слова Дебрэ, и тот подошел к Монте-Кристо.
-- Баронесса просит вас сказать, сколько ее муж взял с вас за ее выезд?
-- Право, не знаю, -- сказал граф, -- это мой управляющий сделал мне сюрприз, и... он, кажется, обошелся мне тысяч в тридцать.
Дебрэ пошел передать этот ответ баронессе.
Данглар был так бледен и расстроен, что граф сделал вид, что жалеет его.
-- Вот видите, -- сказал он ему, -- до чего женщины неблагодарны: ваша предупредительность нисколько не тронула баронессу; неблагодарны -- не то слово, следовало бы сказать -- безумны. Но что поделаешь! Все, что опасно, привлекает; поверьте, любезный барон, проще всего -- предоставить им поступать, как им вздумается; если они разобьют себе голову, им по крайней мере придется пенять только на себя.
Данглар ничего не ответил; он предчувствовал, что в недалеком будущем его ждет жестокая сцена: брови баронессы уже сдвинулись и, подобно челу Юпитера Громовержца, предвещали грозу. Дебрэ, чувствуя, что она надвигается, сослался на дела и ушел. Монте-Кристо, не желая повредить положению, которое он рассчитывал занять, решил не оставаться дольше, откланялся г-же Данглар и удалился, предоставив барона гневу его жены.
"Отлично! -- думал, уходя, Монте-Кристо. -- Произошло именно то, чего я хотел; теперь в моей власти восстановить семейный мир и овладеть зараз сердцем мужа и сердцем жены. Какая удача! Однако, -- прибавил он про себя, -- я не был представлен мадемуазель Эжени Данглар, с которой мне очень хотелось бы познакомиться. Ничего, -- продолжал он со своей обычной улыбкой, -- мы в Париже, и время терпит... Это от нас не уйдет!.."