-- Нет, господин, ведь по утрам я буду думать о том, что ты придешь, а по вечерам вспоминать, что ты приходил; и потом, когда я одна, я вспоминаю, я вижу огромные картины, широкие горизонты, с Пиндом и Олимпом вдали; а в сердце моем обитают три чувства, с которыми никогда не соскучишься: печаль, любовь и благодарность.
-- Ты достойная дочь Эпира, Гайде, нежная и поэтичная, и видно, что ты происходишь от богинь, которых породила твоя земля. Будь же спокойна, дитя мое, я сделаю все, чтобы твоя молодость не прошла даром, потому что если ты любишь меня, как отца, то я люблю тебя, как свое дитя.
-- Ты ошибаешься, господин; я любила отца не так, как тебя; моя любовь к тебе -- не такая любовь; мой отец умер -- и я осталась жива, а если ты умрешь -- умру и я.
С улыбкой, полной глубокой нежности, граф протянул девушке руку; она, как обычно, поднесла ее к губам.
Граф, таким образом подготовясь к свиданию с семьей Моррель, удалился, шепча стихи Пиндара:
-- "Юность -- цветок, и любовь -- его плод... Блажен виноградарь, для которого он медленно зрел!"
Карета, как он велел, ожидала его. Он сел, и лошади, как всегда, помчались во весь опор.
XII. Семья Моррель
Через несколько минут граф прибыл на улицу Меле, No 7.
Дом был белый, веселый, и двор перед ним украшали небольшие цветочные клумбы.