-- Да, -- сказал Максимилиан, -- англичанин, явившийся к нам как уполномоченный римской фирмы Томсон и Френч. Вот почему я вздрогнул, когда вы сказали у Морсера, что Томсон и Френч ваши банкиры. Дело происходило, как мы вам уже сказали, в тысяча восемьсот двадцать девятом году; пожалуйста, граф, скажите, вы не знали этого англичанина?
-- Но вы говорили, будто фирма Томсон и Френч неизменно отрицала, что она оказала вам эту услугу?
-- Да.
-- В таком случае, может быть, тот англичанин просто был благодарен вашему отцу за какой-нибудь добрый поступок, им самим позабытый, и воспользовался предлогом, чтобы оказать ему услугу?
-- Тут можно предположить что угодно, даже чудо.
-- Как его звали? -- спросил Монте-Кристо.
-- Он не назвал другого имени, -- отвечала Жюли, внимательнее вглядываясь в графа, -- только то, которым он подписал записку: Синдбад-мореход.
-- Но ведь это, очевидно, не имя, а псевдоним.
Видя, что Жюли смотрит на него еще пристальнее и вслушивается в звук его голоса, граф добавил:
-- Послушайте, не был ли он приблизительно одного роста со мной, может быть, чуть-чуть повыше, немного тоньше, в высоком воротничке, туго затянутом галстуке, в облегающем и наглухо застегнутом сюртуке и с неизменным карандашом в руках?