-- И все же, Валентина, -- возразил Максимилиан, -- зачем отчаиваться и смотреть так мрачно на будущее?
-- Друг мой, я сужу о нем по прошлому.
-- Но послушайте, если с аристократической точки зрения я и не представляю блестящей партии, то я все же во многих отношениях принадлежу к тому обществу, среди которого вы живете. Прошло то время, когда во Франции существовали две Франции: знать времен монархии слилась со знатью Империи, аристократия меча сроднилась с аристократией пушки... А я принадлежу к этой последней: в армии меня ждет прекрасное будущее; у меня хоть и небольшое, но независимое состояние; наконец, в наших краях помнят и чтут моего отца как одного из самых благородных негоциантов, когда-либо существовавших. Я говорю: "в наших краях", Валентина, потому что вы тоже почти из Марселя.
-- Не говорите мне о Марселе, Максимилиан, одно это слово напоминает мне мою мать, этого всеми оплакиваемого ангела, который недолгое время охранял свою дочь на земле и -- я верю -- продолжает охранять ее, взирая на нее из вечной обители! Ах, Максимилиан, будь жива моя бедная мать, мне нечего было бы опасаться; я сказала бы ей, что люблю вас, и она защитила бы нас.
-- Будь она жива, -- возразил Максимилиан, -- я не знал бы вас, потому что вы сами сказали, вы были бы тогда счастливы, а счастливая Валентина не снизошла бы ко мне.
-- Друг мой, -- воскликнула Валентина, -- теперь вы несправедливы ко мне... Но скажите...
-- Что вы хотите, чтобы я вам сказал? -- спросил Максимилиан, заметив ее колебание.
-- Скажите мне, -- продолжала молодая девушка, -- не было ли когда-нибудь в Марселе какого-нибудь недоразумения между вашим отцом и моим?
-- Нет, я никогда не слыхал об этом, -- ответил Максимилиан, -- если не считать того, что ваш отец был более чем ревностным приверженцем Бурбонов, а мой отец был предан императору. Я полагаю, что в этом было единственное их разногласие. Но почему вы об этом спрашиваете?
-- Сейчас объясню, -- сказала молодая девушка, -- вам следует все знать. Это произошло в тот день, когда в газетах напечатали о вашем производстве в кавалеры Почетного легиона. Мы все были у дедушки Нуартье, и там был еще Данглар, -- знаете, этот банкир, его лошади третьего дня чуть не убили мою мачеху и брата. Я читала дедушке газету, а остальные обсуждали брак мадемуазель Данглар. Когда я дошла до места, которое относилось к вам и которое я уже знала, потому что еще накануне утром вы сообщили мне эту приятную новость, -- так вот когда я дошла до этого места, я почувствовала себя очень счастливой... и я была очень взволнована, потому что надо было произнести ваше имя вслух, -- я, конечно, пропустила бы его, если бы не боялась, что мое умолчание будет дурно истолковано, -- так что я собрала все свое мужество и прочитала его.