Через минуту вошел Дантес.
Он был все так же бледен, но спокоен и приветлив; он с непринужденной учтивостью поклонился своему судье, потом поискал глазами стул, словно находился в гостиной арматора Морреля.
Тут только встретил он тусклый взгляд Вильфора -- взгляд, свойственный блюстителям правосудия, которые не хотят, чтобы кто-нибудь читал их мысли, и потому превращают свои глаза в матовое стекло. Этот взгляд дал почувствовать Дантесу, что он стоит перед судом.
-- Кто вы и как ваше имя? -- спросил Вильфор, перебирая бумаги, поданные ему в передней; за какой-нибудь час дело уже успело вырасти в довольно объемистую тетрадь: так быстро язва шпионства разъедает несчастное тело, именуемое обвиняемым.
-- Меня зовут Эдмон Дантес, -- ровным и звучным голосом отвечал юноша, -- я помощник капитана на корабле "Фараон", принадлежащем фирме "Моррель и Сын".
-- Сколько вам лет? -- продолжал Вильфор.
-- Девятнадцать, -- отвечал Дантес.
-- Что вы делали, когда вас арестовали?
-- Я обедал с друзьями по случаю моего обручения, -- отвечал Дантес слегка дрогнувшим голосом, настолько мучителен был контраст между радостным празднеством и мрачной церемонией, которая совершалась в эту минуту, между хмурым лицом Вильфора и лучезарным личиком Мерседес.
-- По случаю вашего обручения? -- повторил помощник прокурора, невольно вздрогнув.