-- Впрочем, -- продолжал Андреа, -- если бы во мне и сказался некоторый недостаток воспитания, или, вернее, привычки к светскому обществу, я надеюсь, что ко мне будут снисходительны, принимая во внимание несчастья, сопровождавшие мое детство и юность.
-- Ну что же, -- небрежно сказал Монте-Кристо, -- вы поступите, как вам будет угодно, виконт, -- это ваше личное дело и только вас касается. Но поверьте, я бы не обмолвился на вашем месте ни словом обо всех этих приключениях; ваша жизнь похожа на роман, а свет, обожающий романы в желтой обложке, до странности недоверчиво относится к тем, которые жизнь переплетает в живую кожу, даже если она и позолоченная, как ваша. Вот на это затруднение я и позволю себе указать вам, виконт; не успеете вы рассказать кому-нибудь трогательную историю вашей жизни, как она уже обежит весь Париж в совершенно искаженном виде. Вам придется разыгрывать из себя Антони, а время таких Антони уже прошло. Быть может, вы вызовете любопытство, и это даст вам некоторый успех, но не всякому приятно быть мишенью для пересудов. Вам это может показаться утомительным.
-- Я думаю, что вы правы, граф, -- сказал Андреа, невольно бледнея под пристальным взглядом Монте-Кристо, -- это серьезное неудобство.
-- Ну, не следует и преувеличивать, -- сказал Монте-Кристо, -- желая избежать ошибки, можно сделать глупость. Нет, надо просто вести себя обдуманно, а для такого умного человека, как вы, это тем легче сделать, что совпадает с вашими интересами. Все темное, что может оказаться в вашем прошлом, надо опровергать доказательствами и свидетельством достойных друзей.
Андреа был, видимо, смущен.
-- Я бы охотно был вашим поручителем, -- продолжал Монте-Кристо, -- но у меня привычка сомневаться в лучших друзьях и какая-то потребность возбуждать сомнения в других; так что я был бы не в своем амплуа, как говорят актеры, и рисковал бы быть освистанным, а это уже лишнее.
-- Однако, граф, -- решился возразить Андреа, -- из уважения к лорду Уилмору, который вам меня рекомендовал...
-- Да, разумеется, -- сказал Монте-Кристо, -- но лорд Уилмор не скрыл от меня, что вы провели несколько бурную молодость. Нет, нет, -- заметил граф, уловив движение Андреа, -- я от вас не требую исповеди; впрочем, для того и вызвали из Лукки вашего отца, чтобы вы ни в ком другом не нуждались. Вы его сейчас увидите; он суховат, держится немного неестественно, но это из-за мундира, и когда узнают, что он уже восемнадцать лет служит в австрийских войсках, с него не станут взыскивать: мы вообще нетребовательны к австрийцам. В конечном счете как отец он вполне приличен, уверяю вас.
-- Вы меня успокаиваете, граф; я так давно разлучен с ним, что совсем его не помню.
-- А кроме того, знаете, крупное состояние заставляет на многое смотреть снисходительно.