-- Понимаю, ты сердишься на то, что я молчала. Но, видишь ли, они мне строго-настрого запретили тебе об этом говорить; они и мне ничего не говорили, и я совершенно случайно узнала эту тайну; вот почему я не была откровенна с тобой. Прости, дедушка.
Взгляд, снова неподвижный и безучастный, казалось, говорил: "Меня огорчает не только твое молчание".
-- В чем же дело? -- спросила Валентина. -- Или ты думаешь, что я покину тебя, дедушка, что, выходя замуж, я тебя забуду?
-- Нет, -- ответил старик.
-- Значит, они сказали тебе, что господин д'Эпине согласен на то, чтобы мы жили вместе?
-- Да.
-- Так почему же ты сердишься?
В глазах старика появилось выражение бесконечной нежности.
-- Да, я понимаю, -- сказала Валентина, -- потому что ты меня любишь?
Старик сделал знак, что да.