Госпожа Данглар поспешно поднялась.
-- И это не все, -- сказал Монте-Кристо.
-- А что же еще? -- спросил Дебрэ, от которого не ускользнуло волнение г-жи Данглар.
-- Да, что еще? -- спросил Данглар. -- Признаюсь, пока я не вижу ничего особенного; а вы, господин Кавальканти?
-- Ну, -- сказал тот, -- у нас в Пизе имеется башня Уголино, в Ферраре -- темница Тассо, а в Римини -- комната Франчески и Паоло.
-- Да, но у вас нет этой лесенки, -- сказал Монте-Кристо, открывая дверь, скрытую в обоях, -- взгляните на нее и скажите, что вы о ней думаете.
-- Какая зловещая винтовая лестница! -- сказал, смеясь, Шато-Рено.
-- В самом деле, -- сказал Дебрэ, -- не знаю, может быть, это хиосское вино нагоняет такую тоску, но меня этот дом наводит на мрачные мысли.
Что касается Морреля, то с той минуты, как упомянули о приданом Валентины, он был грустен и не произнес ни слова.
-- Представьте себе, -- сказал Монте-Кристо, -- какого-нибудь Отелло или аббата де Ганжа, в темную, бурную ночь спускающегося шаг за шагом по этой лестнице, с какой-нибудь зловещей ношей, которую он спешит укрыть от человеческих глаз, если не от божьего ока?