Потомъ изъ воротъ выѣхали Діана, Реми и Гертруда.
Діана опять стала осматриваться, но графъ позвалъ ее, и она должна была приблизиться къ носилкамъ.
Четыре смѣнные носильщика зажгли факелы и пошли по сторонамъ дороги.
-- Прекрасно, подумалъ Бюсси: -- я самъ не могъ бы распорядиться лучше.
Онъ воротился въ корчму, осѣдлалъ свою лошадь и поѣхалъ за путешественниками. Факелы указывали ему дорогу.
Монсоро не отпускалъ Діаны отъ себя ни на минуту.
Онъ разговаривалъ съ нею. Приглашеніе герцога въ оранжерею служило текстомъ неистощимыхъ комментаріевъ и ядовитыхъ вопросовъ.
Реми и Гертруда дулись другъ на друга, или, лучше сказать,-- Реми мечталъ, а Гертруда дулась на Реми.
Причину этого не трудно объяснить. Съ-тѣхъ-поръ, какъ Діана любила Бюсси, Реми не считалъ болѣе нужнымъ быть влюбленнымъ въ Гертруду.
И такъ, одни ссорились, другіе дулись, когда Бюсеи, слѣдовавшій на значительномъ разстояніи отъ кавалькады, желая дать знать о себѣ молодому доктору, свиснулъ въ серебряный свистокъ, которымъ онъ обыкновенно призывалъ своихъ слугъ у себя дома.