Взглянувъ на открытое, благородное лицо великодушно преданнаго ему Бюсси, герцогъ ощутилъ угрызенія совѣсти; но два обстоятельства побѣдили въ немъ минутное раскаяніе: во-первыхъ, власть, которую имѣлъ надъ нимъ Бюсси и по которой онъ угадывалъ, что даже на престолѣ онъ будетъ ему повиноваться; во-вторыхъ, любовь молодаго человѣка къ графинѣ де-Монсоро, любовь, пробуждавшая въ сердцѣ принца всѣ мученія ревности и оскорбленной гордости.
Но, съ другой стороны, и Монсоро крайне безпокоилъ герцога, и Франсуа разсуждалъ такимъ-образомъ:
-- Если Бюсси послѣдуетъ за мною и своимъ мужествомъ поможетъ мнѣ восторжествовать, тогда Монсоро мнѣ не опасенъ... Если же Бюсси покинетъ меня, я ему ничѣмъ не буду обязанъ.
Въ-слѣдствіе этого размышленія, предметомъ котораго былъ Бюсси, принцъ не сводилъ съ него глазъ: онъ видѣлъ, какъ молодой человѣкъ вошелъ въ церковь со спокойнымъ, улыбающимся лицомъ, вѣжливо далъ дорогу д'Эпернону, своему противнику и, отступивъ нѣсколько назадъ, сталъ на колѣни.
Тогда принцъ знакомъ подозвалъ Бюсси, чтобъ и тутъ не терять его изъ вида.
Обѣдня уже началась, когда Реми вошелъ въ церковь и преклонилъ колѣни возлѣ молодаго графа. Герцогъ невольно вздрогнулъ при видѣ доктора, повѣреннаго всѣхъ тайнъ Бюсси.
И точно, минуту спустя Реми шепнулъ что-то на ухо графу и вручилъ ему тайкомъ записочку.
Хололная дрожь пробѣжала по всему тѣлу герцога.
-- Это отъ нея, подумалъ онъ:-- она пишетъ ему, что мужъ ея уѣзжаетъ изъ Парижа.
Бюсси опустилъ записочку въ шляпу, развернулъ ее и прочиталъ.