-- Потомъ пріоръ произнесетъ нѣсколько звучныхъ фразъ на счетъ суетности всего мірскаго; наконецъ, братъ Горанфло... знаете тотъ, который произнесъ краснорѣчивую рѣчь въ ночь собранія лигёровъ...
-- Знаю; что же?
-- Братъ Горанфло постарается убѣжденіемъ достигнуть того, что мы возьмемъ силой, если король будетъ упорствовать.
-- Да, хорошо было бы, еслибъ ему удалось уговорить его, сказалъ герцогъ де-Гизъ задумчиво.
-- Вотъ еще! Генрихъ малодушенъ и суевѣренъ, сказалъ Майеннъ:-- я убѣжденъ, что его такъ напугаютъ адомъ...
-- А я не убѣжденъ, прервалъ его герцогъ де-Гизъ: -- но теперь отступать поздно. И если попытка пріора, убѣжденія Горанфло не подѣйствуютъ, то мы прибѣгнемъ къ послѣднему средству...
-- И тогда я остригу почтеннаго Валуа! вскричала герцогиня, размахивая ножницами.
Въ это время подъ мрачными сводами послышался звукъ колокольчика.
-- Король сходитъ въ склепъ, сказалъ герцогъ де-Гизъ:-- Майеннъ, собери своихъ друзей и превратимся опять въ монаховъ.
Капюшонами опять закрылись свѣтлыя лица, сверкающіе глаза и выразительные шрамы; и тридцать или сорокъ монаховъ послѣдовало за тремя братьями ко входу въ склепъ.