-- Погода довольно-непріятная, сказалъ Бюсси.
-- Напротивъ; небо то мрачно, то ясно. Я люблю разнообразіе.-- Благодарю, Журденъ, сказалъ Реми конюху, принесшему ему шпагу; потомъ, обратившись къ графу, прибавилъ:-- Я готовъ, пойдемте.
Бюсси взялъ руку молодаго доктора, и оба пошли по направленію къ Бастильи.
Реми сказалъ графу, что желалъ подать ему нисколько добрыхъ совѣтовъ,-- и точно, едва они прошли нисколько шаговъ, какъ онъ сталъ приводить самыя краеворичивыя цитаты, чтобъ доказать Бюсси, что ему не слѣдовало идти въ эту ночь на свиданіе, что онъ, напротивъ, долженъ былъ спокойно лечь спать, потому-что послѣ безсонной ночи рука нетверда, глазъ невѣренъ; послѣ латинскихъ цитатъ онъ сталъ приводить доказательства изъ миѳологіи, говоря, что обыкновенно Венера обезоруживала Марса.
Бюсси улыбался; Реми настоятельно упрашивалъ его воротиться.
-- Послушай, Реми, возразилъ графъ: -- когда у меня въ руки шпага, то рука дѣлается твердою и гибкою, какъ сталь, а шпага оживляется, какъ рука. Во время поединка, рука моя становится шпагой, а шпага рукой; слѣдовательно, тутъ никакое обстоятельство не можетъ повредить мнѣ. Сталь не устаетъ.
-- Нѣтъ, но она притупляется.
-- Не бойся!
-- Ахъ, графъ! продолжалъ Реми: -- вспомните только, что завтра вы должны явиться Геркулесомъ, Тезеемъ, Баярдомъ,-- существомъ гомерическимъ, гигантскимъ; надобно, чтобъ о завтрашнемъ поединкѣ говорили потомки наши!.. Мнѣ бы хотѣлось, чтобъ вы вышли изъ этого поединка совершеннымъ побѣдителемъ... даже безъ малѣйшей царапины!
-- Будь спокоенъ, мой добрый Реми; сегодня утромъ я испытывалъ силы свои съ четырьмя отчаянными рубаками; въ-продолженіи восьми минутъ ни одинъ изъ нихъ не тронулъ меня, между-тѣмъ, какъ я изорвалъ полукафтанья ихъ въ клочки. Я дрался, какъ тигръ.