-- Ваше величество, сказалъ одинъ изъ слугъ: -- г. д'Эпернонъ самъ идетъ домой.
Д'Эпернонъ точно воротился. Узнавъ о возвращеніи короля, онъ тайкомъ пробирался въ общую спальню, надѣясь, что отсутствіе его не замѣчено.
Но его поджидали и доложили уже о немъ королю. Видя, что не было возможности избавиться выговора, онъ переступилъ черезъ порогъ и въ смущеніи подходилъ къ королю.
-- А! это ты, несчастный! вскричалъ Генрихъ:-- ступай сюда и посмотри на своихъ товарищей.
Д'Эпернонъ молча осмотрѣлся.
-- Посмотри на своихъ товарищей, продолжалъ Генрихъ:-- они благоразумны; они поняли всю важность предстоящаго поединка; а ты, несчастный, вмѣсто того, чтобъ помолиться и лечь спать, бѣгаешь по гостинницамъ и корчмамъ!.. Cordieu! Какъ ты блѣденъ! Что же будетъ завтра, если ты теперь уже едва стоишь на ногахъ?
Д'Эпернонъ былъ, въ-самомъ-дѣлѣ, блѣденъ; такъ блѣденъ, что замѣчаніе короля заставило его покраснѣть.
-- Ну, ладно, сказалъ Генрихъ: -- ложись же скорѣе спать! Слышишь? И спи... непремѣнно спи! Хоть, я думаю, у тебя совѣсть не совсѣмъ чиста.
-- У меня! вскричалъ д'Эпернонъ, обиженный словами короля.
-- Ну, хорошо, хорошо. Ты забылъ, что вы деретесь на разсвѣтѣ, а что въ это несчастное время года разсвѣтаетъ въ четыре часа? Теперь уже два часа; много ли тебѣ осталось?