-- Ваша милость, вѣроятно, изволили забыть, что сегодня середа, сказалъ Клодъ: -- и что завтра начинается постъ.
-- Такъ что же? сказалъ Шико съ видомъ, мало говорившимъ въ пользу религіозныхъ наклонностей брата Горанфло.
-- А! то-то и есть! возразилъ хозяинъ съ движеніемъ, которое, вѣроятно, означало: оно такъ, да я и самъ не понимаю этого.
-- Рѣшительно, въ подлунной машинѣ разстроился какой-нибудь механизмъ, сказалъ Шико.-- Можетъ ли быть, чтобъ братъ Горанфло проглотилъ свой ужинъ въ пять минутъ? Кажется, мнѣ сегодня суждено быть свидѣтелемъ разныхъ чудесъ.
И съ видомъ путешественника, вступающаго на незнакомую землю, Шико сдѣлалъ нѣсколько шаговъ къ небольшому отдѣльному кабинету со стекляяою дверью, завѣшенною занавѣской съ бѣлыми и розовыми клѣтками; онъ толкнулъ дверь и увидѣлъ въ этой комнаткѣ, при свѣтъ сальной свѣчи съ нагорѣвшей свѣтильной, почтеннаго женовефица, небрежно мѣшавшаго ложкой порцію шпината, варенаго въ водѣ и которому онъ старался придать болѣе сочности кускомъ сыра.
Между-тѣмъ, пока почтенный братъ углубленъ въ это занятіе съ гримасой, доказывавшей, что онъ не слишкомъ полагался на помощь сыра, мы постараемся представить его въ свѣтѣ, который вознаградитъ читателей за то, что они такъ долго были лишены удовольствія познакомиться съ нимъ.
Брату Горанфло было около тридцати-восьми лѣтъ; росту онъ былъ пяти футовъ. Этотъ низенькій ростъ вознаграждался, по словамъ самого брата, пропорціональностью формъ; то, чего ему не доставало въ вышину, онъ выгадывалъ въ ширину, потому-что въ плечахъ имѣлъ до трехъ футовъ ширины, что соотвѣтствуетъ, какъ всякому извѣстно, девяти футамъ въ объемѣ.
Въ центрѣ его геркулесовскихъ плечъ торчала воловья шея съ жилами толщиною въ палецъ. По несчастію, и шея была пропорціональна съ прочими частями тѣла, то-есть, была толста и коротка, что при первомъ слишкомъ-сильномъ волненіи угрожало брату Горанфло апоплексическимъ ударомъ. Но, сознавая этотъ недостатокъ и опасность, которой онъ его подвергалъ, достойный женовефицъ никогда не волновался; даже выраженіе неудовольствія, которое замѣтилъ Шико, вошедъ въ комнату, рѣдко появлялось на лицѣ брата Горанфло.
-- Эй, пріятель! что вы тутъ дѣлаете? вскричалъ Гасконецъ, смотря попеременно то на шпинатъ, то на Горанфло, то на нагорѣвшую свѣчу, то на кружку, наполненную водой, подкрашенной нѣсколькими каплями вина.
-- Какъ видите, братъ мой, ужинаю, отвѣчалъ Горанфло голосомъ звучнымъ и могущественнымъ, какъ колоколъ аббатства.