Изъ кухни вскорѣ пронесся пріятный запахъ, производившій странное дѣйствіе на монаха. Онъ сталъ облизываться, но все-еще крѣпился и дѣлалъ усиліе, чтобъ встать съ мѣста.
-- Не-уже-ли, спросилъ Шико:-- вы хотите оставить меня одного въ рѣшительную минуту?
-- Что дѣлать! Надо идти, отвѣчалъ Гораифло, поднявъ глаза къ потолку съ видомъ нелицемѣрнаго сожалѣнія.
-- Однако, вы неосторожно поступаете, отправляясь говорить проповѣдь не закусивъ.
-- Отъ-чего же? проговорилъ монахъ.
-- Отъ-того, что у васъ будетъ одышка. Галліенъ сказалъ: Pulmo hominis facile deficit.
-- Увы! да, сказалъ Горанфло: -- я это не разъ испыталъ на себѣ; еслибъ у меня не было одышки, я былъ бы образцомъ краснорѣчія.
-- Вотъ вы сами сознаетесь! сказалъ Шико.
-- По счастію, отвѣчалъ Горанфло, опять усѣвшись на стулѣ:-- по счастію, у меня есть усердіе... рвеніе!
-- Да; но усердія и рвенія недостаточно; на вашемъ мѣстѣ я отвѣдалъ бы сардинокъ и выпилъ бы еще нѣсколько капель этого нектара.