-- Ладно, ладно! отвѣчалъ трактирщикъ, вполнѣ довольный щедрой платой:-- все будетъ исполнено... не безпокойтесь, мосьё Шико.
Послѣ этихъ словъ, Шико вышелъ, и съ легкостью серны, съ хитростью лисицы, добѣжалъ до Сент-Этьеиской-Улицы, гдѣ, взявъ въ правую руку монету, накинулъ на себя кафтанъ монаха и въ три четверти десятаго, не безъ нѣкотораго сердечнаго волненія, подошелъ къ воротамъ Монастыря-Святой-Женевьевы.
VII.
Какъ Шико замѣтилъ, что легче было войдти въ СкитЖеневьевское-Аббатство, нежели выйдти изъ него.
Надѣвая платье монаха, Шико изъ предосторожности подложилъ подъ плечи свой плащъ, чтобъ казаться толще; борода была у него того же цвѣта, какъ у Горанфло, и хотя онъ родился на берегахъ Гаронны, а женовефецъ на берегахъ Саоны, однакожь Шико такъ часто передразнивалъ голосъ монаха, что удивительнымъ-образомъ научился подражать ему. Всѣмъ извѣстно, что монаха, закрытаго капюшономъ, можно узнать только по бородѣ, да по голосу.
Братъ-привратникъ готовился уже запирать ворота, когда къ нимъ подошелъ Шико. Гасконецъ показалъ просверленную монету и былъ немедленно впущенъ. Передъ нимъ прошли два монаха; онъ послѣдовалъ за ними и вошелъ въ капеллу, въ которой часто бывалъ съ королемъ.
Генрихъ III всегда особенно покровительствовалъ Сент-Женевьевскому-Аббатству.
Капелла была построена въ одиннадцатомъ или двѣнадцатомъ столѣтіи, и, какъ всѣ капеллы того времени, имѣла хоры, подъ которыми находился склепъ или подземная церковь. По этой причинѣ хоры были восемью или десятью футами выше церковной трапезы; на хоры вели двѣ боковыя лѣстницы, между которыми была желѣзная дверь, ведшая изъ трапезы въ склепъ; за дверью шла внизъ лѣстница.
На хорахъ, занимавшихъ боковыя стороны церкви по сторонамъ алтаря, украшеннаго образомъ святой Женевьевы, работы живописца Россо, стояли статуи Кловиса и Клотильды.
Три лампы освѣщали капеллу; одна изъ нихъ висѣла посреди хоровъ, другія двѣ были повѣшены на равномъ другъ отъ друга разстояніи въ трапезной.