-- Одну бутылочку.
-- Только не больше.
Горанфло выпилъ двѣ бутылки и принесъ остальныя деньги Гасконцу.
Шико хотѣлъ-было отдать деньги, вырученныя за лошаковъ, своему спутнику, но разсудилъ, что лишь-только у Горанфло будутъ наличныя, такъ съ нимъ нельзя будетъ справиться; и потому, онъ взялъ деньги, прежде нежели Горанфло успѣлъ замѣтить его нерѣшимость, и вскочилъ на коня.
Товарищъ его послѣдовалъ его примѣру съ помощію капитана, человѣка благочестиваго, который держалъ ногу Горанфло, за что послѣдній благословилъ его, лишь-только вскарабкался на лошадь.
-- Добрый конь! сказалъ Шико, замѣтивъ, какъ легко лошадь его пустилась въ галопъ.
Горанфло, не забывая, что вмѣстѣ съ Шико скакалъ и кошелекъ его, пустилъ свою лошадь вслѣдъ за нимъ; впрочемъ, онъ уже сдѣлалъ большіе успѣхи въ верховой ѣздѣ; вмѣсто того, чтобъ держаться за гриву одною, а за хвостъ другою рукою, онъ ухватился обѣими руками за передокъ сѣдла и такъ крѣпко, что другой опоры ему и не было нужно.
Подъ конецъ, онъ даже перегонялъ Шико по весьма-натуральной причинѣ: Горанфло разсчиталъ, что скакать въ галопъ гораздо-пріятнѣе, нежели ѣхать рысью, и потому безпрестанно понукалъ лошадь Гасконца.
Усилія ихъ увѣнчались успѣхомъ: на другой день вечеромъ, не вдалекѣ отъ Шалона, Шико догналъ Николая Давида, переодѣтаго лакеемъ, и не терялъ его изъ вида до самого Ліона, въ ворота котораго они въѣхали вечеромъ на восьмой день по выѣздѣ изъ Парижа.
Это было почти въ то самое время, когда по другой дорогѣ, Бюсси, Сен-Люкъ и жена его въѣзжали, какъ мы уже говорили, въ Меридорскій-Замокъ.