Бюссгі зналъ, что, кромѣ обер-егермейстера, никого не было съ герцогомъ, и что еслибъ не произошло между ними ничего неожиданнаго, то они, вѣрно, не разговаривали бы такъ весело.
Онъ невольно поблѣднѣлъ. Вся кровь его хлынула, къ сердцу.
Вскорѣ голоса приблизились, и изъ-за занавѣса вышелъ Монсоро, кланяясь герцогу, который проводилъ его до порога, сказавъ:
-- Прощай, мой другъ. И такъ, рѣшено.
-- Другъ, проворчалъ Бюсси; -- mordieu! Это что значитъ?
-- И такъ, ваше высочество, сказалъ Монсоро, продолжая говорить съ принцомъ: -- вы сами теперь того мнѣнія, что долѣе скрываться не должно.
-- Не должно, отвѣчалъ герцогъ:-- вся эта таинственность не что иное, какъ ребячество.
-- Слѣдовательно, сегодня же вечеромъ я представлю ее королю.
-- Представляйте смѣло; я предувѣдомлю его величество.
Потомъ герцогъ наклонился къ уху обер-егермейстера и шепнулъ ему нѣсколько словъ.