Монсоро надѣялся на дѣйствіе послѣднихъ словъ; но они еще болѣе раздражили герцога.
-- Ты женился на ней предъ Господомъ, сказалъ онъ: -- и отдашь ее людямъ!
-- Какъ, стало-быть, вы все знаете? съ изумленіемъ спросилъ Монсоро.
-- Да; все знаю. Ты расторгаешь бракъ; а не то я расторгну его...
-- Это невозможно, герцогъ...
-- Завтра ты возвратишь Діану де-Меридоръ отцу ея; завтра ты самъ будешь изгнанъ! Черезъ часъ, ты долженъ продать мѣсто обер-егермейстера; вотъ мои условія... Соглашайся, васаллъ, или я уничтожу тебя въ прахъ, какъ этотъ стаканъ!
И, схвативъ со стола хрустальный бокалъ, украшенный эмалью и подаренный ему эрцгерцогомъ австрійскимъ, онъ съ яростію бросилъ его въ Монсоро, который уклонился отъ удара, но былъ засыпанъ осколками стекла.
-- Я не отдамъ жены, не продамъ мѣста и не выѣду изъ Парижа, отвѣчалъ Монсоро, бросившись къ Франсуа.
-- А!.. дерзкій!... проклятый!..
-- Я испрошу помилованіе у короля французскаго, у короля, вѣнчаннаго въ Аббатствѣ-св.-Женевьевы, и новый, добрый, благородный король, осчастливленный Божіею милостію, не откажется выслушать перваго просителя, къ нему являющагося!..