Шико открылъ одинъ глазъ, какъ-будто не такъ хорошо слышалъ съ закрытыми глазами и какъ-будто ему нужно было видѣть лицо короля, чтобъ лучше понимать слова его.
-- Точно, продолжалъ Генрихъ: -- соединить подъ одно знамя всѣхъ католиковъ, обратить королевство въ церковь, вооружить незамѣтнымъ образомъ всю Францію, отъ Кале до Лангедока, отъ Бретани до Бургундіи, такъ, чтобъ у меня всегда была готовая армія противъ Англичанъ, Фламандцевъ или Испанцевъ, и чтобъ ни Англичане, ни Испанцы, ни Фламандцы не подозрѣвали даже существованія этой арміи... знаете ли, Франсуа, что это высокая идея?
-- Не правда ли, ваше величество? сказалъ герцогъ анжуйскій, радуясь тому, что король вполнѣ соглашался съ видами герцога де-Гиза, его союзника.
-- Да; и я чувствую себя душевно-расположеннымъ къ тому, кому пришла такая чудесная мысль.
Шико открылъ оба глаза, но тотчасъ же опять закрылъ ихъ, замѣтивъ на лицѣ короля одну изъ тѣхъ тонкихъ улыбокъ, которыя понималъ одинъ Шико. Ему довольно было этой улыбки.
-- Да, продолжалъ король.-- Повторяю, что такая мысль должна быть вознаграждена по достоинству, и я готовъ все сдѣлать для того, кому она пришла въ голову... Скажите мнѣ, Франсуа, точно-ли принадлежитъ эта мысль, или начатое уже исполненіе ея, герцогу де-Гизу?
Герцогъ анжуйскій утвердительно кивнулъ головою.
-- Прекрасно, сказалъ король.-- Я говорилъ, что я счастливъ, но долженъ бы сказать, что я слишкомъ счастливъ, потому-что подданнымъ моимъ не только приходятъ въ голову высокія идеи, но, по усердію ко мнѣ, они даже начинаютъ, безъ моего вѣдома, приводить эти идеи въ исполненіе. Однакожь скажите, Франсуа, скажите по правдъ, прибавилъ король, положивъ руку на плечо брату: -- скажите, точно ли я обязанъ де-Гизу этой идеей?
-- Нѣтъ, ваше величество, эту мысль имѣлъ уже, двадцать лѣтъ тому, кардиналъ лотарингскій, и только варѳоломеевская ночь воспрепятствовала, или, лучше, сдѣлала излишнимъ на время исполненіе ея.
-- Ахъ! какъ жаль, что кардиналъ лотарингскій умеръ! сказалъ Генрихъ: -- я бы возвелъ его въ званіе папы, послѣ смерти Григорія XIII; но надо отдать справедливость и племяннику, продолжалъ Генрихъ съ добродушіемъ: -- онъ умѣлъ воспользоваться этой идеей. По несчастію, я не могу сдѣлать его папой; но пожалую его... впрочемъ, его уже нечѣмъ жаловать!