-- Еслибъ Гизы были французскіе принцы, такъ можно бы еще надѣяться, что они будутъ пещись о выгодахъ нашего дома...
-- Правда и то; они лотарингскіе принцы...
-- Всегда соперничествовавшіе съ нашимъ домомъ.
-- Франсуа, вы совершенно правы! Tudieu! я не считалъ васъ такимъ искуснымъ политикомъ... да! Знаете, отъ-чего я худѣю, отъ-чего волосы мои сѣдѣютъ? Могущество лотарингскаго дома безпокоитъ меня; не проходитъ дня, Франсуа, чтобъ эти три Гиза,-- вы правду сказали, они завладѣли всѣмъ,-- чтобъ то герцогъ, то кардиналъ, то Майеннъ не оторвали у меня клочка моей власти, не отняли у меня котораго-нибудь изъ моихъ преимуществъ смѣлостью, силой, хитростью, или измѣной... А я, бѣдный, слабый, покинутый всѣми, не могу даже противиться имъ!.. Ахъ, Франсуа! еслибъ мы прежде объяснились, еслибъ я прежде могъ прочитать то, что было въ вашемъ сердцѣ, -- о! тогда у меня достало бы силы противиться имъ! Въ васъ я нашелъ бы помощника, опору. Но, увы! теперь ужь поздно...
-- Отъ-чего же?
-- Отъ-того, что теперь мы должны были бы вступить въ борьбу, а одна мысль о борьбѣ мнѣ тягостна. Итакъ пусть герцогъ де-Гизъ будетъ главой лиги.
-- Напрасно, ваше величество, сказалъ герцогъ.
-- Кого же мнѣ назначить, Франсуа? Кто возьметъ на себя эту опасную должность? Да, опасную! Развѣ вы не догадались, чего домогался герцогъ? Онъ именно того и хотѣлъ, чтобъ я избралъ его главою лиги.
-- Такъ что же?
-- То, что всякій другой, кого я изберу, сдѣлается смертельнымъ врагомъ его.