-- И кому я обязанъ этимъ?.. Ироду! Вы знаете, о какомъ Иродѣ говорю я...
-- Ты тоже знаешь, сынъ мой, сказалъ Шико:-- помнишь мою анаграмму?
-- Негодяй!
-- Кому это ты говоришь? Мнѣ, проповѣднику, или ослу?
-- Всѣмъ троимъ.
-- Братія, продолжалъ Горанфло: -- вотъ мой оселъ, котораго я люблю какъ овцу; онъ можетъ подтвердить вамъ, что мы въ три дня прибыли сюда изъ Вильнёв-ле-Руа, чтобъ присутствовать на великомъ торжествѣ, совершающемся сегодня вечеромъ... А какъ мы пріѣхали?
La bourse vide,
Le gosier sec.
Но ничто не удержало насъ, т. е. Панюржа и меня!
-- Кто же этотъ Панюржъ? спросилъ опять Генрихъ, озабоченный этимъ страннымъ прозвищемъ.