Пройдя шаговъ двѣсти по Монмартрской-Улицѣ, Реми поворотилъ на-право.
-- Послушай, ты, кажется, нарочно кружишь, вскричалъ Бюсси: -- мы опять идемъ туда, откуда пришли.
-- Это Ежипсьенская (Египетская) Улица, ваше сіятельство, которую народъ называетъ уже не Ежипсьенскою, а Жипсьеннскою, или даже Жиссьенскою-Улицею; вы увидите, что скоро эту же самую улицу будутъ называть Жюссьенскою: это гораздо-нѣжнѣе и притомъ, съ приближеніемъ къ югу, нарѣчія становятся болѣе богаты гласными. Вы должны это знагь, графъ, потому-что были въ Польшѣ; тамъ есть слова, состоящія изъ четырехъ согласныхъ, поставленныхъ рядомъ, такъ-что кажется, будто произносящій ихъ жуетъ мелкіе камешки.
-- Все это очень-хорошо; но такъ-какъ я не думаю, чтобъ мы пришли сюда для филологическихъ разсужденіи, то скажи мнѣ наконецъ, куда мы идемъ?
-- Видите ли вы эту маленькую церковь? возразилъ Реми.-- Не правда ли, чтофасадъ, выходящій на улицу, очень-милъ? Я готовъ биться объ закладъ, что вы до-сихъ-поръ и не замѣчали ея?
-- Правда, я въ первый разъ ее вижу.
Дворяне рѣдко заходили въ маленькую церковь святой Маріи-Египетской, посѣщаемую однимъ простымъ народомъ, у котораго она прозывалась Нокеронской-Часовней.
-- Вы теперь знаете, графъ, какъ называется эта церковь; вы довольно насмотрѣлись на ея наружный видъ, о потому, не угодно ли полюбоваться внутренностью? Вы увидите, какъ красиво разрисованы стекла... Это очень-любопытно.
Бюсси посмотрѣлъ на Годузна, замѣтилъ на лицѣ его кроткую, нѣжную улыбку, и понялъ, что, уговаривая его войдти въ церковь, молодой докторъ имѣлъ совсѣмъ не ту цѣль, о которой говорилъ, тѣмъ болѣе, что въ темнотѣ и нельзя уже было различить расписанныхъ стеколъ.
Но въ церкви, освѣщенной въ это время для вечерней службы, можно было еще полюбоваться наивною живописью XVI вѣка, слѣды которой и понынѣ сохранились еще въ Италіи.