-- Но что мнѣ сказать ей?
-- Скажите, что вы видите -- что я въ плѣну и что со вчерашняго вечера король толкуетъ мнѣ о дружбѣ такъ, какъ Цицеронъ писалъ объ ней, и о добродѣтели -- такъ, какъ Сократъ исполнялъ ее.
-- Что жь вы отвѣчаете ему?
-- Morbleu!!., я отвѣчаю, что въ дружбѣ я непостояненъ и добродѣтели не знаю; не смотря на то, онъ продолжаетъ вздыхать и повторяетъ: "ахъ, Сен-Люкъ! не-уже-ли дружба -- только мечта? не-уже-ли добродѣтель пустой звукъ?.." Когда ему надоѣстъ повторять это по-французски, онъ принимается говорить то же самое но-латинѣ, а потомъ по-гречески.
При этихъ словахъ, пажъ, котораго Сен-Люкъ прежде не замѣтилъ, громко засмѣялся.
-- Что дѣлать, любезный другъ! Онъ надѣется тронуть васъ. Bis repetita placent, а тѣмъ болѣе ter. И такъ, вы никакой услуги отъ меня не требуете?
-- Ахъ, Боже мой! Есть еще одна... но я не смѣю...
-- Въ такомъ случаѣ то, о чемъ вы меня просили, исполнено.
-- Какъ?
-- Я угадывалъ, куда вы попались, а потому все разсказалъ вашей женѣ.