-- Плохо.
-- Ахъ, да! вѣдь вы музыкантъ; а музыка такое трудное искусство, что счастливцы, которымъ оно дается, должны посвятить ему все свое время, всѣ свои способности.
-- А ходъ, вѣроятно, трудный? спросилъ Орильи смѣясь.
-- Ужасно трудный: мой король безпокоитъ меня; вы, можетъ-быть, не знаете, мосьё Орильи, что въ шахматахъ король -- пѣшка весьма-ничтожная, неимѣющая рѣшительно никакой воли; король въ шахматахъ можетъ ступить только одинъ шагъ впередъ и одинъ назадъ, между-тѣмъ, какъ его окружаютъ ловкіе, сильные враги: кони, скачущіе изъ одного угла въ другой, и простыя пѣшки, окружающія его и всячески ему досаждающія; такъ-что ему стоитъ только сдѣлать одинъ необдуманный шагъ, и онъ погибъ!.. Правда, есть у короля одна преданная пѣшка, шутъ; она имѣетъ право ходить взадъ и впередъ, изъ одного конца въ другой, становится передъ королемъ, за нимъ, возлѣ него; но и то надобно-замѣтить, что чѣмъ шутъ преданнѣе королю, тѣмъ большей опасности онъ-самъ подвергается... Вотъ теперь, на-примѣръ, я долженъ вамъ признаться, мосьё Орильи, что мой король и шутъ его находятся въ чрезвычайно-затруднительномъ положеніи.
-- Но, спросилъ Орильи: -- по какому случаю пустились вы въ эти глубокомысленныя комбинаціи здѣсь, у двери покоевъ его высочества?
-- Я жду г. де-Келюса.
-- Онъ гдѣ?
-- Здѣсь.
-- Да гдѣ же здѣсь? спросилъ Орильи.
-- У его высочества.