И, схвативъ Орильи за плеча, онъ почти-насильно впихнулъ его въ слѣдующую комнату, гдѣ музыкантъ, неуспѣвавшій прійдти въ себя отъ изумленія, увидѣлъ передъ зеркаломъ д'Эпернона, приглаживавшаго себѣ усы, и Можирона, вырѣзывавшаго картинки.
Герцогъ сидѣлъ безъ шпаги между обоими молодыми людьми, смотрѣвшими на него только для того, чтобъ слѣдить за малѣйшими его движеніями и весьма-неуважительно разговаривавшими съ нимъ.
Увидѣвъ Орильи, герцогъ хотѣлъ броситься къ нему на встрѣчу.
-- Тише, ваше высочество, вскричалъ Можиронъ: -- вы наступаете на мои картинки.
-- Боже! вскричалъ музыкантъ: -- что я слышу? Васъ оскорбляютъ, ваше высочество!
-- А, почтеннѣйшій Орильи! сказалъ д'Эпернонъ, продолжая приглаживать усы передъ зеркаломъ: -- какъ поживаете? Должно-быть, хорошо, потому-что у васъ яркій румянецъ на щечкахъ!
-- Будьте такъ добры, господинъ музыкантъ, сказалъ Можиронъ:-- принесите намъ свой маленькій кинжалъ.
-- Господа, господа! вскричалъ Орильи: -- вы забываете, гдѣ вы!
-- Ни мало, любезнѣйшій Орфей, отвѣчалъ д'Эпернонъ:-- другъ мой проситъ васъ принести кинжалъ, потому-что герцогъ безоруженъ.
-- Орильи! произнесъ герцогъ глухимъ голосомъ и съ подавляемою яростію:-- развѣ ты не видишь, что я арестованъ?