-- Да, видѣлъ, господинъ обер-егермейстеръ, блѣднѣйшій изъ всѣхъ прошедшихъ, настоящихъ и будущихъ обер-егермейстеровъ, начиная отъ Нимврода до г. д'Отфора, вашего предшественника...
-- Мосьё Шико!..
-- Что мосьё Шико? Разумѣется, блѣднѣйшій! Veritas veritatum. Это латинскій барбаризмъ, потому-что на свѣтѣ только одна истина; а еслибъ были двѣ, такъ одна изъ нихъ была бы не истина... Но вѣдь вы не филологъ, почтеннѣйшій господинъ обер-егермейстеръ.
-- Нѣтъ, не филологъ; а потому прошу васъ воротиться безъ дальнѣйшихъ цитатъ къ пріятелямъ, о которыхъ вы говорите, и назвать мнѣ ихъ, если тому не воспрепятствуетъ избытокъ воображенія, который я въ васъ замѣчаю...
-- Э! Боже мой! вы затвердили одно и то же, господинъ обер-егермейстеръ. Morbleu! ищите и обрящете! Ваше дѣло ловить звѣрей и открывать логовища ихъ; доказательствомъ тому служитъ бѣдный олень, котораго вы напрасно вспугнули сегодня утромъ. Весело ли бы вамъ было, еслибъ вамъ кто-нибудь помѣшалъ спать?
Взоръ Монсоро боязливо блуждалъ по залѣ, ища кого-то.
-- Какъ? вскричалъ онъ, замѣтивъ незанятое мѣсто возлѣ короля.
-- Давно бы такъ, сказалъ Шико.
-- Его высочество герцогъ анжуйскій! вскричалъ обер-егермейстеръ.
-- Лови, лови! сказалъ Гасконецъ:-- звѣрь показался.