-- Дерзкій! проговорилъ герцогъ.
-- Кажется, бы мнѣ что-то сказали, герцогъ?-- спросилъ Можиронъ, съ дерзостью обратившись къ Франсуа.
Герцогъ хотѣлъ-было вскочить съ гнѣвомъ, но опомнился и успокоился: ссора продлила бы только время и могла помѣшать его бѣгству.
Онъ скрылъ свое негодованіе и поворотилъ кресло такимъ образомъ, что обратился спиною къ молодому человѣку.
Можиронъ пошелъ къ постели, осмотрѣлъ простыни, потомъ къ окнамъ, увѣрился, что занавѣсы были цѣлы; разбитое стекло остановило его, но вспомнивъ, что герцогъ сейчасъ бѣсновался и разбивалъ все попадавшееся ему подъ руку, пошелъ далѣе.
-- Что это, Можиронъ? вскричалъ Шомбергъ:-- ты что-то молчишь? ужь не съѣлъ ли тебя медвѣдь? Вздохни, по-крайней-мѣрѣ, чтобъ мы могли мстить за тебя!
Герцогъ съ досады ломалъ пальцы.
-- Ничего,-- сказалъ Можиронъ:-- медвѣдь совершенно спокоенъ, даже зубовъ не показываетъ.
Герцогъ злобно усмѣхнулся.
Что жь касается до Можирона, то, не кланяясь даже принцу, онъ вышелъ и заперъ за собою дверь на ключъ.