-- Вѣрю, возразилъ Шико:-- но я съ ума схожу отъ голода; я готовъ кусаться.
Король не обратилъ вниманія на послѣднія слова. Онъ разстегнулъ застежку своей мантильи, бросилъ ее на кровать, снялъ токъ, утвержденный на головѣ его длинными черными булавками, и бросилъ на кресло; потомъ, направивъ шаги къ корридору, ведшему въ комнату Сен-Люка, которая отдѣлялась отъ его спальни одного стѣною, сказалъ:
-- Жди меня, шутъ, я сейчасъ ворочусь.
-- О, не торопись, не торопись! отвѣчалъ Шико:-- я даже желаю, продолжалъ онъ, прислушиваясь къ удалявшимся шагамъ Генриха:-- чтобъ ты далъ мнѣ время приготовить тебѣ маленькій сюрпризъ.
Потомъ, когда шаги совершенно утихли, онъ отворилъ дверь въ переднюю и закричалъ:
-- Эй! кто-нибудь!
Явился слуга.
-- Король передумалъ и приказалъ подать ужинъ, сказалъ Шико:-- деликатный ужинъ для него и для Сен-Люка. Слышишь? И вина не жалѣть. Ступай!
Слуга побѣжалъ исполнять приказаніе Шико, полагая, что это было приказаніе короля.
Генрихъ же, какъ мы уже сказали, пошелъ въ спальню Сен-Люка, который, зная, что король прійдетъ, легъ въ постель и приказалъ старому слугѣ читать вслухъ молитвы. Слуга этотъ принадлежалъ Сен-Люку и, послѣдовавъ за нимъ въ Лувръ, попался въ плѣнъ вмѣстѣ съ нимъ. На позолоченомъ креслѣ, въ углу, опустивъ голову на руки, спалъ крѣпкимъ сномъ пажъ, котораго привелъ Бюсси.