И Генрихъ повлекъ Гасконца за собою къ комнатѣ герцога.
Окно было открыто. У окна стояла толпа придворныхъ, съ любопытствомъ разсматривавшихъ веревочную лѣстницу.
Лицо Генриха покрылось смертною блѣдностью.
-- Э-ге! сынъ мой, сказалъ Шико: -- теперь ты, видно, самъ догадываешься, въ чемъ дѣло.
-- Убѣжалъ, убѣжалъ! вскричалъ Генрихъ такимъ громкимъ голосомъ, что всѣ придворные оглянулись.
Изъ глазъ короля сверкала молнія; рука судорожно сжимала рукоятку кинжала.
Шомбергъ рвалъ на себѣ волосы; Келюсъ билъ себя кулакомъ въ лицо, а Можиронъ стучалъ, какъ баранъ, головой объ стѣну.
Что же касается до д'Эпернона, то онъ исчезъ, сказавъ, что отправляется въ погоню за герцогомъ анжуйскимъ.
Отчаяніе любимцевъ внезапно успокоило короля.
-- Потише, потише, сынъ мой, сказалъ онъ, остановивъ Можирона.