-- Нет. Успокойтесь, -- продолжал умирающий, -- тело отца вашего было унесено и предано с исполнением всех церковных обрядов земле, потому что тот, кто напал на него, желал поединка, но не убийства. И он предполагал, что отданные убитому почести погребения послужат ему очищением греха, невольного и непредвиденного убийства, почему, похоронив тело, велел поставить над ним мраморный памятник с высеченным на нем крестом и вместо надписи вырезал одно только латинское слово: Orate, для того, чтобы молящиеся на его могиле молились вместе за убитого и за убийцу.
-- Где же его могила? -- спросил Готье-Мони.
-- Тогда она была за городом, -- отвечал раненый, -- но так как город с того времени распространился то она теперь находится внутри его стен; и вы можете ее найти в саду монастыря братьев Кордилиеров [ Les freres minetirs -- монахи, которых называют францисканами ] в конце улицы Фуа.
-- Хорошо, хорошо, -- сказал Готье-Мони, замечая что молодой рыцарь ослабевал, -- теперь, пожалуйста, скажите последнее слово. Этот Иоанн Леви, убийца отца моего, где он?
-- Больше десяти лет, как он уже умер.
-- Но вы мне сказали, что у него был сын, и теперь он должен быть совершенных лет.
-- Этот сын его умрет сегодня от руки вашей, мессир, -- отвечал слабым голосом умирающий, -- поэтому обет вашего мщения исполнен; теперь исполните только обет милосердия. Вы обещали отослать труп мой к моей матери. Ради Бога, не забудьте этого!
И молодой человек, упав на свое военное ложе, тихо произнес женское имя и умер.
В тот же вечер мессир Готье-Мони просил у короля Англии позволения сопутствовать графу Дерби, который должен был, по окончании турнира, отправиться с большим отрядом войск на помощь англичанам в Гасконь тогда как Томасу Агворту поручено было вооруженной рукой продолжать дела графини Монтфорской, которые непременно должны были улучшиться по заключенному договору графом Салисбюри с мессиром Оливье Клиссоном и сиром Годефруа Гаркуром, подпись которого должна была через несколько дней возвратить свободу обоим рыцарям.