Дартевель взял из рук Вальтера грамоту, и хотя нетерпеливо желал скорее узнать, в каких выражениях писал к нему такой могущественный король, как Эдуард, но не желая показать, что он обращает на это главное свое внимание, начал рассматривать печать.
-- В самом деле, -- сказал он, -- это -- королевская печать, вот три леопарда Англии, по одному на каждое государство; и их достаточно для того, чтобы защищать, -- прибавил он улыбаясь, -- и терзать его. Это великий и благородный король Эдуард, и строгий защитник своего королевства. Посмотрим, что ему угодно писать нам.
"Эдуард III, король Англии, герцог Гвиенны, пэр Франции, куму своему Иакову Дартевелю, депутату города Ганда, представителю герцога Фландрии.
Да будет известно вам, что мы уполномочиваем кавалера Вальтера, обязываясь признать полезным и действительным всякий трактат войны, мира или торговли, заключенный с вами и подписанный им. Эдуард".
-- Теперь вы признаете меня его посланником!
-- Совершенно, это неоспоримо.
-- Итак, будем говорить откровенно. Вы желаете свободной торговли с Англией?
-- Вы предполагаете войну с Францией?
-- Из этого вы видите, что мы имеем надобность один в другом, и что выгоды Эдуарда и Дартевеля, как, по-видимому, не различны, но касаются одни других. Отворите ваши гавани для наших войск, тогда мы отворим свои для ваших купцов.
-- Вы скоро приступаете к делу, молодой друг мой, -- сказал улыбаясь Дартевель, -- когда предпринимают войну или торговый оборот, то, конечно, с целью, чтобы они принесли пользу -- не правда ли? И так первым средством к успеху, это -- обдумать все прежде, не торопясь, но и, об, думав, не приступать к исполнению, если не предвидится трех случаев к успеху.