-- Но вы, я надеюсь, не боитесь за себя, -- клянусь, когда всех нас перебьют до одного, то только через труп мой достигнут вас.
-- Знаю, Гильом, знаю, -- отвечала спокойно Алисса -- но после... Замок все же будет взят; и в последнюю минуту крайности, может быть, у меня не достанет твердости самой себя лишить жизни, потому что я женщина, и следственно рука и сердце мое ослабеют перед смертью!
-- О, тогда! -- вскричал Гильом, -- я... Ах! несчастный, какая ужасная мысль пришла мне в голову! Что было я сказал!
-- Благодарю, Гильом, -- сказала Алисса, подавая руку молодому рыцарю, -- вы угадали мысль мою; муж мой, вручив меня вашей защите, заботился о моей чести, вероятно, столько же, как и о жизни; и поэтому, ежели вы не в состоянии будете отдать меня живой и не обесчещенной, какой от него приняли, то, по крайней мере, отдайте мертвую и чистую, и тогда он скажет, что вы ежели не в точности, то честно и мужественно выполнили обязанности, и за живую или мертвую он будет благода рить вас, а может и благословлять память вашу; но это, Гильом, в самой последней крайности; посмотрим, может, еще есть средство к спасению.
-- Какое? -- спросил поспешно молодой человек, когда графиня едва успела окончить слова свои.
-- Говорят, король в Бервике и собирает армию; Бервик от Варка недалеко.
-- Вы хотите, графиня, просить помощи Эдуарда? -- спросил побледнев Гильом.
-- Я уверена, что он в ней мне не откажет, -- отвечала графиня.
-- О Боже мой! Я в этом не сомневаюсь, -- сказал поспешно Гильом. -- И вы, графиня, расположены принять его в вашем замке?..
-- Почему же нет? Он наш государь, монарх. Муж мой присягал ему в верности. И ежели он исполнит мою просьбу, поспешит ко мне на помощь и спасет мне жизнь, а может, и больше, нежели чем жизнь, то, конечно, он будет иметь право на мою признательность!