Граф улыбнулся.
-- Некоторые из них мне так же знакомы, как и вам, но приятнее всего, согласитесь, говорить на своем родном языке. Проще понять друг друга.
-- Как вам угодно, граф, -- ответил меланхолично Поль. -- Я, знаете, тоже люблю французский язык больше всякого другого, потому что и моя родина -- Франция.
Однако, увлекаясь языками, -- сказал Эммануил насмешливо, -- вы, надеюсь, не всегда забываете о деле. Может, вспомните и о том, за которым ко мне пожаловали?
-- Ваша правда, граф. Дело, которое привело меня к вам, вот какое. С полгода назад, гуляя в Пор-Луи по берегу, вы заметили на внешнем рейде фрегат с узким кренгованием, высокими тонкими мачтами и, конечно, подумали: "Видно, капитану этого судна нужен ходкий корабль, раз на нем так мало дерева и так много парусов", -- и поэтому вам пришло в голову, что я какой-нибудь флибустьер, то есть пират. Ведь верно?
-- А неужели это не так?
-- Я не раз удивлялся, граф, вашей сметливости и остроте взгляда, который сразу проникает в суть вещей, -- сказал Поль с легкой иронией.
-- Комплименты мне ни к чему, -- ответил сердито Эммануил. -- Давайте лучше поговорим о деле.
-- Тогда вы тоже так рассуждали и попросили какого-то лейтенанта отвезти вас на этот фрегат, где познакомились со старым капитаном. У вас было предписание морского министра, в котором всякому командиру судна, идущего под французским флагом в Мексиканский залив, вменено было в обязанность отвезти по вашему требованию в Кайенну одного государственного преступника. Помните? Звали его Лузиньян.
-- Все это правда.