-- И напрасно, сударыня. На небе есть человек, который имеет право на наши общие молитвы и, я думаю, удивляется, что слышит только молитвы старого Ашара.
-- Откуда ты знаешь, что и я не молюсь о нем? -- Маркиза заговорила с каким-то лихорадочным волнением. -- Мертвые не требуют, чтобы мы вечно стояли на коленях у их могил.
-- Я этого и не думаю, госпожа, -- ответил старик с выражением глубокой горести, -- но я уверен, что если после смерти от нас что-нибудь остается на земле, то это что-то трепещет от радости, услышав шаги тех, кого мы при жизни любили.
-- Но, -- сказала маркиза тихим глухим голосом, -- если эта любовь была преступна!
-- Как бы ни преступна была она, -- ответил Ашар, тоже понизив голос, -- слезы и кровь ее загладили. Бог милостив!
-- Да! Бог, может быть, и простил, -- проговорила маркиза, -- но если б свет знал, что знает Бог, простил бы он?
-- Свет! -- вскричал старик. -- Свет!.. Наконец-то вы откровенно сказали то, что думаете! Свет!.. Да, этому идолу, этому призраку вы пожертвовали всем -- своей любовью, верностью, материнским долгом, своим и чужим счастьем... Свет! Да, вы боитесь только света и поэтому оделись в траурное платье, надеясь скрыть под ним угрызения совести. Вы обманули совесть, и свет принял раскаяние ваше за добродетель.
Маркиза приподняла голову и отбросила покрывало, чтобы рассмотреть лучше того, кто говорил ей такие странные речи, но, не увидев ничего нового на спокойном лице старика, она сказала:
-- Ты говоришь сегодня с какой-то досадой, как будто я чем-нибудь виновата перед тобой. Разве я не исполнила какого-нибудь из своих обещаний? Или люди, которым я приказала служить тебе, непочтительны и непослушны твоей воле? Если так, то скажи: ты знаешь, я все сделаю для тебя.
-- Простите меня, ваше сиятельство, но это не досада, а горе, влияние старости и одиночества. Вы должны знать, каково терпеть горе, о котором никому нельзя рассказать. Вы знаете, что значат слезы, которые падают капля за каплей на сердце, потому что их не смеешь никому показать. Нет, мне не на кого жаловаться. С тех пор как по чувству, за которое я вам очень благодарен, хотя и не знаю причины его появления, -- с тех пор, как вы сами стали смотреть за тем, чтобы у меня ни в чем не было недостатка, вы ни разу не забыли своего обещания, а иногда ко мне являлся даже ангел-утешитель.