-- О, ты правду недавно сказал, старик, -- сказал Поль, опустившись на стул. -- Что провидению угодно, то и будет, а все, что оно сделает, заранее написано в книге нашей судьбы...
Оба некоторое время молчали, наконец Поль приподнял голову и, взглянув с решительным видом на старика, сказал:
-- Теперь говори, я готов тебя слушать.
ГЛАВА IX
Старик подумал с минуту и начал свой печальный рассказ:
-- Они были обручены. Вдруг, не знаю почему, между их семьями началась страшная вражда, и их разлучили. Сердце графа Морне было разбито, он не мог оставаться во Франции и уехал в Санто-Доминго, где у отца его было небольшое имение. Я поехал с ним, потому что маркиз Морне относился ко мне с полным доверием, ведь я сын его кормилицы и вместе с ним воспитывался. Он называл меня братом, но я никогда не забывал расстояния, положенного между нами происхождением. Маркиз был совершенно уверен во мне, зная, что я люблю графа, как родного сына.
Мы прожили здесь два года. Два года ваш батюшка -- часто без цели, иногда занимаясь охотой, -- блуждал по этому великолепному острову, надеясь подавить душевную боль усталостью. Но это ему не удавалось. Наконец после двух лет беспрерывной борьбы с собой и бесконечных страданий он, видно, почувствовал, что не может больше терпеть, не может жить, не увидев ее еще хоть раз, и мы отправились в Европу. Плавание наше прошло так благополучно, что суеверные люди могли бы принять это за самое счастливое предзнаменование. Через полтора месяца по выходе из Порт-о-Пренса мы были уже в Гавре. Мадемуазель де Сабле была уже замужем. Маркиз д'Оре, удерживаемый своей должностью при дворе, жил в Версале, а жена его была нездорова и оставалась в старом замке Оре, башни которого видны отсюда.
-- Да, да, я знаю этот замок, -- проговорил Поль, -- продолжай.
-- Во время нашего путешествия дядя мой, который служил дворецким в замке Оре, умер и оставил мне этот домик, а при нем кусок земли. Я приехал сюда, чтобы вступить во владение наследством. Граф отпустил меня в Виенне, сказав, что поедет в Париж, и я целый год не видел его. Однажды ночью... теперь ровно двадцать пять лет назад... кто-то стучится ко мне в дверь, я отворяю: ваш отец входит, держа на руках женщину, лицо которой закрыто вуалью, идет прямо сюда и кладет ее на постель... Потом он подошел ко мне -- я стоял, окаменев от удивления, -- положил руку на плечо и попросил, хотя мог приказать: "Ашар, ты можешь спасти больше, чем мою жизнь, -- жизнь и честь той, которую я люблю. Садись на лошадь, скачи в город и через час будь здесь с доктором". Последние слова он произнес отрывисто и повелительно. Я понял, что нельзя терять ни минуты, и побежал исполнять его приказание.
К рассвету я привез доктора. Граф провел его в ту комнату и закрыл за собой дверь. Уехал доктор уже часов в пять вечера. Ночью отец ваш вышел, снова неся на руках неизвестную женщину, и лицо ее было опять закрыто. Тогда я и увидел вас тут в первый раз, совсем крошку.