-- Что барон Лектур приедет завтра утром!
-- Знаю.
-- На что же мне надеяться в таком отчаянном положении? К кому обращаться, кого умолять? Брата? Бог видит, я его прощаю, но он меня не понимает. Мать? Вы не знаете моей матушки! Она человек очень строгих правил и неумолима, как статуя. Она никогда, видно, не испытывала никаких чувств и не понимает их. Если она что-либо приказывает и говорит: "Я так хочу!", -- то остается только плакать и повиноваться. Отец? Скоро он должен выйти из комнаты, где уже двадцать лет сидит взаперти, ведь надо будет подписать свадебный договор. Для другой, не такой несчастной, как я, отец был бы надежным защитником, но вы не знаете: он помешан и вместе с рассудком лишился всяких родительских чувства. Притом вот уже десять лет, как я его не видела, десять лет, как не пожимала его дрожащих рук, не целовала седых волос! Он даже не знает, наверно, есть ли у него дочь, не знает, есть ли у него сердце; я думаю, он бы не узнал меня, хотя, если б и узнал, если б сжалился надо мной, матушка вложит ему в руку перо и скажет: "Подпиши! Я этого хочу!" -- и слабый, несчастный старик подпишет! И судьба его дочери будет загублена!
-- Да-да, я знаю все это не хуже вас, Маргарита, но успокойтесь: договор не будет подписан.
-- Кто же этому помешает?
-- Я!
-- Вы?
-- Будьте спокойны, я завтра буду при этом.
-- Но кто же вас введет к нам в дом? Брат мой очень вспыльчив, иногда до бешенства... Боже мой, боже мой!.. Прошу вас, будьте осторожны! Стараясь спасти, вы можете совершенно погубить меня!
-- Я не причиню вашему брату ни малейшего зла, точно так же как и вам. Не бойтесь ничего и положитесь на меня!