-- И вы непременно его получите.
-- Но скажите, пожалуйста, -- продолжал Эммануил, меняя тему, -- как это вы, дорогой барон, сумели вырваться из Парижа?
-- Я поступил решительно, -- ответил Лектур, растянувшись в большом кресле, -- тем временем они уже пришли в комнату, предназначенную для гостя. -- На вечере у королевы я просто-напросто объявил, что еду жениться.
-- Прошу покорно! Да вы поступили геройски, особенно если признались, что едете за женой в такую глушь -- нижнюю Бретань.
-- Да, я и это сказал.
-- И тут, разумеется, сердиться перестали и начали жалеть вас? -- спросил Эммануил, улыбаясь.
-- Вы не можете себе представить, какой эффект это произвело. -- Лектур, положив ногу на ногу, покачивал ею. -- Наши придворные дамы уверены, что солнце встает в Париже, а ложится в Версале, вся остальная Франция для них Лапландия, Гренландия, Новая Земля. Они воображают, что я привезу из своей поездки к северному полюсу какое-то страшилище с огромными руками и ногами, как у слона. К счастью, они ошибаются, -- продолжал он и вопросительно посмотрел на графа. -- Вы мне говорили, Эммануил, что ваша сестра...
-- Да вы ее скоро увидите!
-- Как будет досадно бедняжке мадам Шон... Но, так и быть, придется поневоле утешиться!.. Что такое? -- Вопрос он задал потому, что в это время камердинер Эммануила отворил дверь и, стоя на пороге, как благовоспитанный слуга, ждал, когда господин заговорит с ним.
-- Что такое? -- повторил вопрос Эммануил.