Диксмер положил ему руку на плечо.
-- Что вы, обезумели? -- сказал он, устремив на него пристальный взгляд. -- Или вы нисколько не думаете о том, что говорите.
-- Как, Диксмер, вы думаете?..
-- Я думаю, кавалер, что вы не более меня умеете подчинять долгу влечения сердца. Ни вы, ни я, ни Женевьева не принадлежим себе, мы ни что иное, Моран, как средства, призванные на защиту принципа, а принципы опираются на средства.
Моран вздрогнул, но хранил молчание, молчание, исполненное задумчивости и грусти.
Таким образом, они прошли несколько кругов по саду, не обменявшись ни словом.
Потом Диксмер оставил Морана.
-- Надо отдать некоторые приказания, -- сказал он совершенно спокойным голосом, -- я вас оставляю, Моран.
Моран протянул Диксмеру руку и смотрел, как он удалялся.
-- Бедный Диксмер, -- сказал он, -- боюсь, чтобы не пришлось ему более всех потерпеть в этом деле.