XIII. 31 мая
Утром того достопамятного дня, когда набат и тревога раздавались с раннего утра, батальон предместья Сен-Виктор вступал в караул в Тампльскую тюрьму.
Когда все обычные формальности были соблюдены и караулы расставлены, вызвали дежурных муниципалов и подвезли четыре орудия в подкрепление батареям, уже поставленным у ворот Тампля.
В одно время с орудиями показался Сантер в своих желтошерстяных эполетах и мундире, на котором огромные сальные пятна демонстрировали его патриотизм.
Он осмотрел батальон и нашел его в порядке. Потом пересчитал муниципалов, которых было только трое.
-- Почему три муниципала и кого недостает? -- спросил он. -- Кто четвертый?
-- Тот, которого недостает, гражданин генерал, не из числа голодных, -- отвечал наш старый знакомец Агрикола, -- ибо это секретарь секции Лепелетье, начальник храбрых Фермопилов, гражданин Морис Лендэ.
-- Так, так, -- сказал Сантер, -- я признаю, как и ты, патриотизм гражданина Мориса Лендэ, что не помешает записать его в число отсутствующих, если он не явится через 10 минут.
И Сантер отправился далее.
В нескольких шагах от генерала в ту минуту, как он произнес эти слова, были егерский капитан и солдат; один стоял, опершись на ружье, другой сидел на лафете.