Сердце его сжалось.
Диксмер был первым, кого увидел Морис; он бросился к Морису и обнял его с радостным восклицанием.
Тогда сошла Женевьева. Она отшлепала себя по щекам перламутровым ножом, стобы кровь прилила к ним, но не успела сойти по двадцати ступеням, как этот насильственный румянец исчез и кровь ее отлила назад к сердцу.
Морис увидел Женевьеву на пороге; он подошел к ней с улыбкой, чтобы поцеловать ей руку, и только тогда заметил, как она изменилась.
И она с ужасом заметила, как похудел Морис и как сверкали будто в лихорадке его глаза.
-- Наконец-то, сударь? -- сказала она ему с волнением, которое не в силах была унять.
Она обещала себе сказать равнодушно:
"Здравствуйте, гражданин Морис. Что это вы стали таким редким гостем?"
Диксмер разом прекратил лишние разговоры и взаимные упреки. Он приказал подавать обед, ибо уже было два часа пополудни.
Пройдя в столовую, Морис заметил, что ему поставлен прибор.