На другой день, предвидя такое же поведение со стороны Женевьевы, Морис придумал план: через десять минут после своего прихода, увидев, что горничная, пометив дюжину платков, принялась метить шесть дюжин салфеток, Морис вынул часы, встал, поклонился Женевьеве и, ни слова не говоря, вышел.
Скажем еще более: выходя, он ни разу не обернулся.
Женевьева встала, чтобы проводить его взором по саду, но, вдруг побледнев и став в каком-то оцепенении и нервическом страхе, опустилась на стул, пораженная результатом своей дипломатии.
В эту минуту вошел Диксмер.
-- Морис ушел? -- вскричал он удивленно.
-- Да, -- проговорила Женевьева.
-- Да он только что пришел!
-- С четверть часа, не более.
-- Стало быть, он вернется?
-- Не думаю.