Нашей славы день настал!
Потом подошел к Морису, который стоял подле незнакомки в конце улицы, между тем как национальные гвардейцы и волонтеры, сплетя руки, тянулись по площади дворца Эгалитэ.
-- Морис, -- сказал Лорен -- я обещал дать тебе совет. Вот он. Пойдем-ка лучше с нами, чем подвергаться пересудам, защищая эту гражданку, которая, правду сказать, прекрасна, на мой взгляд, но тем более заслуживает подозрения, ибо все женщины, которые за полночь шатаются по улицам Парижа, все они ведь прекрасны.
-- Милостивый государь, -- сказала женщина, -- не судите обо мне по внешности, умоляю вас.
-- Во-первых, вы говорите "милостивый государь". Это большая ошибка. Слышишь ли, гражданка? Тьфу, пропасть, да и сам я, вместо того чтобы сказать "ты", сказал "вы".
-- Ну да, да, гражданин, дай уж твоему приятелю довершить доброе дело.
-- Каким образом?
-- Проводить меня домой.
-- Морис, Морис, -- сказал Лорен, -- подумай, что ты делаешь. О тебе пойдут страшные сплетни.
-- Я это знаю, -- отвечал молодой человек, -- но как я могу оставить эту бедную женщину? В любой момент дозорные снова остановят ее.